Make your own free website on Tripod.com

Глава 14. Прощай, Свердловск!


Moи родители решили покинуть село БЫНЬГИ, переехать в город Нижний Тагил, который находился севернее Невьянска, в феврале 1943 года. Их пригласили на работу, каждого по своей специальности, в числе вольнонаемного состава работников строительства домны. Стройка НКВД под начальством генерала Царевского, проводилась силами военнопленных и подчинялась Главному управлению лагерей НКВД СССР. А до войны, строительные работы проводили арестованные, чаще всего те, которых советское правительство, объявляло врагами народа, троцкистами, расстреливало их, а семьи высылались на Далекий Север, выполняя непосильные работы. ИТАК, мамочка начала работать врачом- стоматологом, а также заведовать зубоврачебным кабинетом, где работали еще медицинская сестра, помогая маме вовремя приемов больных, санитарка. Папа работал агрономом- экономистом, получали более высокую зарплату, имели право пользования закрытым магазином, для работников стройки, получали всякие талоны на продукты, одежду, это все было независимо от карточек, по которым выдавали хлеб и продукты в общих магазинах. Для работников стройки были свои мастерские по пошиву мужской и женской одежды, починке обуви, и еще что-то, но позабыла. А вот с жильем дело обстояло намного хуже. Во- первых, жили в бараках, на поселке, куда приходилось добираться трамваем. Бараки не имели ни туалетов, ни воды, ни кухонь, ничего, кроме маленькой комнаты, метров 14 и до 18, а двери всех комнат выходили в длинный коридор, по обе стороны, имеющий выход на улицу вначале и в конце коридора, не закрывающегося никогда. Тогда я не понимала, а сейчас решила, что это были тюремные камеры, для одного или нескольких арестованных, охраняемые с двух сторон барака, чтобы не убежали. Отоплением служила плита, которую мы топили то-ли дровами, то-ли углем, уже совсем забыла.

Мебелью служила солдатская железная кровать, на которой спали мои родные, а я спала на досках, покрытых соломенным матрасом. Вещи верхние висели на стене, покрытой бумагой, на гвоздиках. Остальное белье лежало в чемодане. Стол был сбит из досок, совершенно необработанных, что лишний раз убеждает теперь меня, использовался арестованными людьми, а теперь милостью НКВД, передали вольнонаемным специалистам, не подумав, что они уважаемые люди намного больше, чем те, кто руководил стройкой. Такова жизнь, кто богаче, тот и пан. На холодной плите лежала телефонная трубка, заменяющая репродуктор. Все новости с фронтов войны, мы узнавали с помощью этой трубки. В Нижнем Тагиле жила мамина старшая сестра, Софья Григорьевна, мать Лорочки, у которой мы жили, а также ее родная сестра, а моя двоюродная, Лиля. Она мне пела в Одессе романсы Вертинского, а я была еще ученицей школы, далекой от жизненных проблем. Лиля жила в прямо противоположном конце города, как я уже писала, на Вагонке, поэтому мы редко виделись, Этому способствовало еще то, что рабочих дней в неделю было 6, значит, придя домой поздно, ехать более часа в одну сторону, сил не хватало. Виделись редко, но любили друг друга всю жизнь. Муж тети Раи пил безбожно, а чем больше пил, тем больше буянил, требуя еще, но никто на такое преступление не шел. Из-за его пьянства у них родился глухо- немой сын. Большое горе всей нашей семьи. А вина чья? Его мамы, что связала свою судьбу с пьяницей, а не с теми, кто в Одессе ее любил. Своя рука -владыка, что сделал, то и имеешь. Конечно, наше присутствие рядом, облегчало морально жизнь маминой сестры. В Москве еще было затемнение в домах, и вечером на улицах, тревог уже не было, многие организации возвращались домой, а также некоторые театры, продолжалась карточная система на всё абсолютно, начиная от хлеба до любых вещей. Это продолжалось еще очень долго, даже после окончания войны. Переселяться из города в город, либо возвращаться домой, после эвакуации, разрешалось только по вызовам, либо командировкой министерства в Москве в другой город на работу.

Но пока еще до конца войны было очень далеко, я продолжила учебу в институте, эвакуированном из города Бежицка, тоже индустриальном, но с радостью поступила на второй курс механического факультета, этот профиль специальности мне очень нравился, остался моей профессией на всю мою трудовую жизнь. Наконец-то, судьба нас объединила, уезжая из Одессы, 20 июля 1941 года, я не представляла, что два года буду жить без своих родителей, и даже в общежитиях, с чужими людьми, честными и нечестными. Я была просто счастлива и моя мамочка тоже. На работе ее пациенты очень уважали, хотя я это слово, почему-то не люблю, особенно после прочтения Л.Н.Толстого, который писал, что уважение придумали для того, чтобы заполнить место в разговоре, заменяя слово любовь, когда ее нет. Но пациентов эта фраза не касается. Начальник строительства, генерал Царевский, присылал свою машину за мамой, чтобы лечила его дома во-время обеденного перерыва. Значит, доверял врачу, свой драгоценный набор зубов. Однажды, летом, когда не было занятий, а я сидела дома одна, так как только приехала и оформилась уже в институте, читая книжку, услышала стук в дверь. Я еще никого не знала, побоялась даже открывать, но пришлось. Увидела молодого, очень симпатичного парня, который был с группой женщин, постарше его, услышала вопрос, есть ли моя мама, назвав ее по имени и отчеству, представив мне комиссию, объяснил, что проверяют условия жизни семейств, мужья которых воюют, обещал еще зайти. Я была удивлена и обрадована. Сразу же переодела домашнее платье, переодела тапочки на туфли, посмотрела в зеркальце, именно так, зеркала не было. А молодой человек вернулся, якобы дожидался моей мамы. Между нами возник очень интересный разговор, так как был родом из Одессы, успел до войны закончить первый курс университета, воевал и был уже ранен в ногу, демобилизовался по не- пригодности, любил театр, а также артистку Л.И. Бугову, как и я любила, старше меня на два года, секретарь генерала Царевского, еврей. Это меня тогда не поразило, так как еще не понимала, не сталкивалась с антисемитизмом. Дождался моей мамы и папа пришел с работы. Мама приготовила ужин, в соответствии с военным временем, все поели, а меня молодой человек пригласил в кино, которое всегда демонстрировалось в клубе, рядом с нами, согласилась пойти, а после фильма, кавалер проводил меня до барака. Я испугавшись, наверное, того что произвел на меня хорошее впечатление, побежала по лесенкам вверх, на ходу, прощаясь, убежала. Потом стыдно было, еще много раз видела его в кабинете моей мамы, приходил лечить зубы, а иногда со скуки, родных в Одессе немцы убили. Мы иногда виделись, встречаясь либо у мамы в кабинете, либо на улице, поселок не город, все рядом. Он уехал в Москву учиться в институте внешних отношений, благодаря прекрасному отношению генерала Царевского, его звонков в министерство, с просьбой дать нужную характеристику в институт. Я никогда еще не ходила с мальчиками в кино, не встречалась, убежала сама от себя, а мне уже было 18 лет. Теперь смешно, а тогда было очень обидно, что не понял моего порыва, а может быть сам побоялся его. Через 3 года, в Москве, нам суждено было еще встретиться, но об этом тогда и расскажу вам, мои дорогие деточки, это же интересно, это даже и весело, по сравнению со всеми другими неприятностями. Читайте, читайте, не ленитесь, не улыбайтесь, я умела любить всё, и всех, кто понимал и ценил во мне это дорогое чувство, которое не всем в жизни дано. Вот, какая ваша мама и бабуля. А вы говорите....!

Мы занялись уговорами папиной сестры с дочкой приехать к нам на Урал, бросив, узбеков и Тюря-Курган. Они погибали от голода и малярии, не получая работы и лекарств. Деньги, которые выслали мои родные, им пригодились для еды, поэтому не на что было купить билеты, а зимой приехать не могли, из-за отсутствия теплой одежды, с Уральскими морозами шутить опасно. Уже через год, летом 1944 года, получив опять деньги на дорогу, приехали. Их вид привел нас в ужас. На них были юбки из мешковины, а на ногах соломенные тапки. Дорога очень длинная, утомительная. Мы им отдали свою комнату, а сами переселились в смежную, освободившуюся. Соседи выехали, нам разрешило руководство занять, по случаю предстоящего приезда родственников. Папа их устроил на работу, сестру свою Берту- бухгалтером, а её дочку- не помню, то ли учетчицей, то-ли счетоводом. Они сразу же начали получать карточки на хлеб, на продукты, талоны на одежду, в общем, пришли в человеческий вид. Ведь это могло быть и раньше, без жертв, без потери ребенка и сестер. Не умея смотреть вперед, невозможно жить. Сиюминутные радости губят людей, это доказано, проверенно жизнью. В ЖИЗНИ НУЖНА ЦЕЛЬ, к которой человек должен стремиться, любыми путями, для её достижения. Я получала повышенную стипендию, за отлично сданные экзамены по окончании семестра. Привыкла сдавать экзамены досрочно, увеличивая себе каникулы, особенно зимой. АМЕРИКА ПРИСЫЛАЛА НАМ ПОДАРКИ, которые очень помогали нам жить. Из шерстяных, не грубых одеял, однотонных, серого и коричневого цвета, все сшили себе пальто. Благо, что и мастерские пошивочные принадлежали строительству. Мы всей семьёй, пять человек, носили новые пальто. Из продуктов мы получали консервы, в том числе, тушенку свиную, говяжью колбасу, джемы различных сортов, яичный порошок, сухое молоко, лекарства, перевязочный стерильный материал, для госпиталей, питание, это для фронта. Конечно, мы ждали открытия второго фронта нашими союзниками. Хотя он открылся поздно, но для нас это была большая радость. Жертвы советских людей были настолько велики, что любая помощь, приближающая победу, радовала всех тем, что скорей перестанут гибнуть наши близкие, родные, друзья, знакомые, и также чужие, за которых все равно болело человеческое сердце. Советские войска встретились на реке Эльба, идя навстречу войскам союзников, переходящих реку. Сколько было радости у солдат, объятий, даже слез со стороны советских людей, слушающих голос, совершенно неповторимый, Юрия Ливитана, вкладывающий все сердце в эти радостные слова.

В жизни человека основную роль играют те люди, которые являются искренними, понимающими, настоящими друзьями, помогающими в трудные периоды жизни, друг другу. В противном случае, жизнь бы прекратилась на земле уже давным, давно.

Война унесла мужское поколение, начиная с 1918 по 1925 год, остались калеки, и то в незначительном количестве. В институте, где я начала заниматься в Нижнем Тагиле, на нашем потоке, было 60 девочек и 5 мальчиков. Из них двое после ранения, один с палкой, а трое в очках. Эти ребята были не местные, приезжие, из разных городов, спасаясь от врага, а для фронта непригодные. Они старались дружить с нами, так как мы- это я, и еще 3 девочки, которые приехали, как эвакуированные. Мы были близки по духу, воспитываясь в больших городах, родителями, имеющими образование. Будучи разговорчивыми, веселыми, они дичились нас, считая чужими. Уральское население никогда не видело евреев, имея свой специфический лексикон, завидовали нам. В городе был один кинотеатр, близко расположенный возле института. Часто вместе ходили смотреть фильмы, вновь вышедшие на экран. Местные студенты не привыкли к этому, мы их удивляли. Я им никогда не рассказывала, сколько всего уже перевидела, живя в Одессе, в Свердловске. Мне было жаль их, быт обокрал их, не понимая этого, не старались изменить свою жизнь. И в дальнейшем ничего, кроме огорода, завода, забот о семье, не будет у них. Еще в городе имелся один драматический, русский театр. В нем я была всего один раз, так как далеко от дома находился, да еще трудно добираться обратно, даже боязно. Но главным было в этом городе то, что там находился завод, начавший с 1943 года выпускать танки марки Т-34., которые спасли положение наших войск вовремя войны. Имея гусеничную передачу колес, получили возможность передвижения в любой местности. Были оснащены дальнобойными орудиями, и с бронированным корпусом. Уральский вагоностроительный завод с момента начала войны объединился с Харьковским тракторным заводом, эвакуированным в Нижний Тагил со своим оборудованием, размещенным на площадях цехов этого завода. Появились высококвалифицированные конструкторы, рабочие, директором был назначен Максарев, не помню его имени, завод стал военным, секретным, а директор, получил должность генерал- директора. Туда в конструкторское бюро были выпущены из тюрьмы, конструкторы, которых Сталин на всякий случай посадил в тюрьму, придумав, как всегда незаслуженную вину. Вот, кто спас положение советских войск на фронте, в конце 1944 года, когда был выпущен тридцати тысячный танк, директор был повышен в военном звании. Награждены были конструкторы, а также рабочие. Директор завода Максарев, был награжден орденом Ленина и другие работники завода. Эти танки спасли Сталинград, обеспечив победу советских войск. Войска под командованием генерала немецких войск Паулеса, сдалась вместе с ним в плен, не выдержав натиска советских войск, а также суровой русской зимы. ГЛАВНУЮ РОЛЬ В ПОБЕДЕ НАД ГЕРМАНИЕЙ СЫГРАЛИ НОВЫЕ ОРУДИЯ ПОД НАЗВАНИЕМ « КАТЮШИ». Наступая сразу в большом количестве, образовывали шквальный, ослепляющий огонь, дальнобойных реактивных ракет, дезориентируя противника в ответном ударе. ЭТО ПРИБЛИЗИЛО ЗАВЕРШЕНИЕ ЧЕТЫРЕХЛЕТНЕЙ, кровопролитной войны, унесшей 27 миллионов жизней, не считая тех, кто остался в тылу живым, но жил, как мертвый, без тех кто погиб.