Make your own free website on Tripod.com

Глава 22. Мой муж Гриша


В 1958 году, когда нашему сыночку было всего 2 года, у моего мужа начались боли, как он определил, в животе. Обратились сразу же к хирургу- врачу Шварцу, который работал в еврейской больнице, хотя её переименовали давно, но я так и не помню этого имени, как и многих новых других. Врач поставил диагноз -аппендицит, нужно удалить. Мы решили, что если доктор сказал нужно, значит- нужно. Когда поместили его в больницу, то 2 недели делали анализы, проверки, в конце-концов профессор Франкенберг, очень знающий врач, перед операцией, осмотрев моего мужа, усомнился в диагнозе, но не постарался, не определил отчего же боли. Разрешил провести операцию удаления аппендикса, а он оказался нормальным. Вернувшись домой, боли стали появляться опят, имитируя болезнь сердца, начали опять обращаться к консультантам, платить опять за визиты, кардиограммы, но ничего не обнаружили, сердце не в том состоянии, чтобы давать такие боли, до бледности лица. 1965 Новый Год мы встречали на свадьбе моей сослуживицы, совмещая вместе праздники. Первого января я уезжала в Цхалтубу в санаторий лечить суставы колен, которые не давали возможно ходить от страшных болей. После встречи Нового Года мой муж так заболел, что даже не мог проводить на вокзал, остался в постели, сын наш был у дедушки - спасителе нашем, так как ''расклеились'' оба. Я приехала 20 января домой, мой муж меня встречал, уже работал, но выглядел бледным, болезненным. Положили в больницу медицинского института, после того, что районный терапевт, получил результат – обнаружена кровь в кале. Значит есть внутреннее кровотечение. В больнице сделали рентген, а язвы не нашли, вопрос остался открытым. Но, когда находился в больнице, не курил, отдыхал, чувствовал себя прилично, даже можно сказать хорошо. Все изменялось, когда начинал работать и курить.

В 1967 году летом нас пригласили мои друзья на свадьбу дочери. Конечно, уже ели то, что хотелось, после шашлыка и выпивки совсем малой, осторожно, пришли домой, а боли стали такими, что даже воду пить не смог. Начались новые проверки, кровь в кале, а на рентгене не смогли ничего найти. Тогда позвонила в Москву своей сестре Доленьке, чтобы помогла поместить моего мужа в больницу. В начале декабря 1967 года он был принят в Московскую больницу. Пробыл около двух месяцев, обнаружили язву задней стенки желудка, на переходе из пищевода в желудок. Начал работать, начались опять боли, останавливал станок токарный, на котором работал, бросив преподавание в школе, сам решил, что у станка надежнее, да и со временем станет более высокой квалификации, от чего и заработок повысится. Начав работать учеником, пока дошел до 4 разряда. Я была категорически против ,.так как его здоровье не позволяло физической нагрузки, особенно ежедневной. Курение запрещено, а фактически продолжалось. Назначили день приема у профессора в платной поликлинике. Это было в марте 1968 года. Профессор предложил операцию, так как за столько лет улучшение не наблюдалось. Профессор слыл хорошим хирургом, у него оперировался мой сослуживец, еще муж Клары Александровны, вы её хорошо знали, мои дорогие дети. Мой муж решил избавиться от мучений, которые длились столько лет, беспросветно, не имея другого выхода. В Москве не помогли, в Одессе за все разы, что находился в больнице, ничего не помогало. 10 АПРЕЛЯ 1968 года была проведена операция резекции желудка. Операция длилась 6 часов, после чего его поместили в палату послеоперационных больных, где я находилась до 9 часов вечера, оплатив медицинской сестре за ночное дежурство. Когда мой муж проснулся от наркозом, к нему в палату при мне вошел студент последнего курса медицинского института, который нас очень порадовал тем, что сразу сказал, операция очень нужна была потому, что место, где находилась язва, просвечивалось снаружи, его искать не пришлось, обращаясь к рентгену. Вскоре было бы прободение, чего я боялась. Мы очень обрадовались, что все уже позади, но не тут-то было. Через два дня, врач сказал купить очень свежее яйцо, еле- еле прокипятить, и дать съесть две-три чайные ложечки больному, после чего стало на столько плохо, что я истерически кричала по телефону, разговаривая с профессором. Он немедленно явился, сделали опять рентген, убедились, что разошелся шов, сделали промывание желудка, не могу описать его и наше состояние. Со мной дежурили вначале частично, а на третий день круглосуточно, мы не уходили ни на минуту, его младший брат и мать, особенно последние двое суток. Начался перитонит- общее заражение крови, с потерей сознания. 17 АПРЕЛЯ 1968 года в 5 часов утра, умер мой муж, отец нашего сына, а моего верного друга и помощника во всех семейных делах, в лечении нашего сына, оставив на моих руках и плечах все то, что всегда делили пополам, особенно ответственность за здоровье сына. Как все пережили эту потерю, рассказать невозможно. Из Москвы приехала моя двоюродная сестра на похороны и немного побыть первые дни дома со мной, приходили друзья, знакомые, которые своими вроде бы утешениями, только усугубляли мои переживания. Ты, мой дружочек, сыночек, сказал моей сестре, чтобы никого не впускала, так как только расстраивают меня. Перед операцией, я взяла свой очередной отпуск, чтобы поухаживать за мужем после операции. На третий день пришли мои сослуживцы, еще до работы, забрали меня на работу, чтобы никто не беспокоил. Я вошла в отдел, села на свое место, все вокруг молчали, а я смотрела на море, которое всю жизнь любила и люблю сейчас. Уже прозвенел звонок, оповещая начало рабочего дня. Мой начальник, оказавшись самым смелым, сел на стул, который стоял с торца моего стола, и тихо спросил;" как Саша ?" В этот момент только этот вопрос мог меня интересовать, отвлечь от грусти и печали на одну секунду. Он пришел к нам в отдел всего месяца два, перейдя из литейного цеха по состоянию здоровья. Он остался без матери в 17 лет, сразу поседев от страданий. Это я узнала потом. Он ему сочувствовал, и всегда меня о нем спрашивал, радовался и меня очень поздравлял через 5 лет, когда узнал о том, что мой сыночек поступил в университет. Вот так появляются в жизни друзья и недруги. Мать моего мужа, обвинила меня в том, что я этого хотела, стоя у только что, умершего моего мужа, а еще один ''перл'' произнесла на кладбище во- время похорон, ''тебе не на кого надеяться, можешь только на себя надеяться''. Наверное, вылив на меня эту грязь, ей стало легче, тогда не ответив ей ни слова, 13 лет не приходила к ней, не разговаривала. А через 13 лет, уже не было другого выхода, так сложились обстоятельства, пришлось сделать вид, что все забыла, ради памяти о муже. Она очень жалела о сказанном, очень хотела помириться. Очень хорошо меня принимала, делилась своими переживаниями, но тогда уже мой сыночек перерос, почти не болел, уже закончил учебу в университете, уже сделано было так много мною, моим папочкой, его женой, что описать невозможно, это только родные мне люди, дорогие, которым и я была верна, как пес, до их смерти.

Я ведь уплатила профессору 100 рублей, что равнялось месячному заработку моего мужа, он должен был мне сказать, что нельзя делать операцию. Перед походом к профессору, вошла во двор клиники, где находился мой муж, позвала его через окно, сообщив, что иду с тетей Кларой к профессору, чтобы отдать деньги, а он, увидев меня, произнес такие пророческие слова:" чтобы ты всегда была такая красивая, как сейчас''. Мне стало страшно. Но всю жизнь без него помнила их, старалась быть всегда красивой, назло всем моим врагам, если они появлялись. Я всегда и при жизни мужа сама себе шила юбки, халаты домашние, для работы на кухне, вязала всякие жакеты, береты, шарфики. А блузки любила импортные, московские, красивые, которые предавали одежде, праздничный вид. Когда я вышла замуж, я перешла на фамилию мужа только лишь потому, чтобы все члены семьи были на одной фамилии. Он умер, в расцвете сил, желаний, в возрасте 42 лет, красивый, не унывающий человек.

Всегда помогал мне, если работы было много, чтобы отдыхать вместе. Ему было всегда хорошо дома, никогда не стремился, куда-нибудь пойти, даже если мне хотелось, а ему хорошо было дома. Мне некогда было искать другого мужа, хотя многих привлекали мои глаза, выглядела привлекательно, одеваясь красиво, имея прекрасный цвет лица. Я не хотела, чтобы на нашей широченной постели, спал другой мужчина, чтобы кто-то руководил моим отношением к нашему сыну, отрывать свое время, тратя на кого-то, когда оно очень нужно было моему сыну, который был еще маленький, еще много болел. Мой муж умер от того, что обращаясь много раз к врачам в течение 10 лет, никто не смог в Одессе определить точный диагноз, начать правильно лечить. Лекарств не было в Одессе, которые бы способствовали заживлению язвы. Профессура оказалась бессильной, спутав боли от аппендицита с болями, которые давала язва, имитируя, боли сердца. Ведь все было в Москве в кремлевской больнице. Когда начался перитонит, моя сестра нашла пути в кремлевскую аптеку, лекарство передала через проводника поезда, но было уже поздно. А КЛИНИКА МЕДИЦИННСКОГО ИНСТИТУТА ЛИБО СКРЫЛА, не применив его, либо действительно не имела. В ЛЮБОМ СЛУЧАЕ СМЕРТЬ МОЕГО МУЖА, МОЕЙ МАМЫ, и многих других членов нашего родства, лежит на совести нашего советского правительства, которое уничтожало лучшее поколение 20 века, тюрьмами, клеветой, голодом, расстрелами, унижением, обнищанием и вдобавок, обезглавив медицину всех городов страны, не имея лекарств, не стараясь покупать на Западе, для спасения людей. Да, сгинуло бы то правительство, которое уничтожало страну, в разных направлениях, лишь бы прославлять себя. А кто были главами правительства в течение всех лет существования советской власти, всем хорошо известно, их нужно было также судить, как всю нечисть гитлеровской Германии...