Make your own free website on Tripod.com

Глава 23. Прощай Пересыпь!


В нашей коммунальной квартире жили еще две семьи, в одной из них был сын по имени тоже Саша, но на 7 лет младше моего сына, а когда въехали в нашу квартиру, то ему было 5, а моему-- 12 лет. Это не помешало им подружиться на много лет, не прерывая дружбу по телефону и сегодня, находясь в разных странах, будучи разных профессий, и наверное интересов. Мальчик называл меня Валентина Есимовна, так как не мог произнести Ефимовна, тогда предложил называть меня, как он сказал, тетя Валя, добавив-это будет ближе. В 5 лет такое рассуждение мне очень понравилось. Мать была зубным врачом, работала очень близко от дома, в стоматологической поликлинике медицинского института. Но разошлась с отцом ребенка, вела свободный образ жизни, благодаря чему и получила в нашей квартире комнату после капитального ремонта, умудрилась отправить в богадельню старушку, тоже нашу соседку, получив её комнату в 16 квадратных метров, в добавок к своей, которая был 28. Их проживало 2 человека. Я, конечно, не против была, у нас было 32 на троих, а когда мой муж умер, то на двоих. Но когда у нас было 23, без газа, без центрального отопления, кухня 10 метров на 4 соседей, никаких подсобных удобств, то меня завод не ставил на квартирный учет, не то, чтобы уже предоставить, а ждать и то нечего было. Пришлось одалживать деньги у друзей, у сестры двоюродной, чтобы собрать 800 рублей, чтобы пережить выселение, из-за капитального ремонта, чтобы еще вложить столько своих трудов и денег, в надежде на улучшение здоровья нашего сына. А ей помогал другой путь, омерзительный, продажный, во всей её продажной жизни. Вот, на чем основывалась наша советская власть, где правительство состояло из стариков- развратников, принуждая к сожительству молоденьких балерин, начиная с 16 лет, собираясь компанией, издеваясь над ними, как хотели, а за сопротивление, отправляли в подвалы тюрьмы, где с ними расправлялись так, что жить уже не приходилось. Об этих злодеяниях читала в воспоминаниях народной артистки РСФСР, солистки Большого театра, Веры Александровны Давыдовой, которую Сталин принуждал в течение 19 лет к сожительству. Эта история известна стала недавно, а я уже давно жила с одной из таких, только её никто не принуждал, кроме дрянных порядков властей, а мучиться не все хотят. Мучиться -это героизм, это борьба за здоровье детей, которых не могла иметь более одного, из-за тех условий, в которых находились честные люди, да еще еврейской национальности. Вторая семья соседей, нам досталась в результате того, что бывшая соседка, будучи одной, соединилась с племянницей, и мы получили в подарок семью из 4 человек, где двое детей, мальчиков, одному было 13, а другому 4 года. Муж плавал на китобойной флотилии, дома не бывал по полгода, но оказался самым порядочным человеком из всей семьи, хотя вырос в селе, даже не помню, где было расположено. Жена родом из Мариуполя, там имела первого мужа, разошлась с ним, имея старшего сына, младший сын появился на свет, когда вышла замуж за китобойца. Она появилась в нашей квартире, когда моего мужа уже не было в живых. Эта соседка по возрасту была моложе зубного врача, по поведению не отличалась ни в чем. Обе стоили друг друга, но врач претворялась, а другой не удавалось. Как-то Жана попросила меня устроить её на работу на ювелирную фабрику, которая находилась напротив наших ворот. Конечно, очень заманчиво перейти дорогу и быть на работе, не ехать такую даль, как я двумя трамваями, да еще идти от остановки, да еще минут 10 по заводу, пока дойдешь до рабочего места. Я обещала поговорить с главным инженером этого завода, так как он работал со мной некоторое время в одном отделе на заводе. Переговорив с ним, он согласился, чтобы пришла на переговоры, которые закончились тем, что была принята на работу. Я бы считала, что это великое благо сделано для жизни, во всяком случае не заслуживает подлых поступков с моей стороны. Но Жана об этом сразу же забыла, приняла все как должное. По прошествии двух, а может быть более, лет, утром спешила на работу, в последнюю минуту вспомнила, что не взяла с собой денег, а было у меня всего 5 рублей, которые лежали на верхней полке под глаженными простынями. Но денег не оказалось, а искать не имела времени. Когда пришла с работы, поела, сразу же решила все проверить, где же они подевались?.Я их не нашла вообще, но проверив сверху до низу все полки, обнаружила, что пропало еще мое единственное золотое кольцо, купленное за деньги, которые мне подарили мой папочка и его жена, к моему дню рождения. Я поняла, что меня обокрали, не просто, а свои, и никто другой, как соседи. Зубной врач не сделала бы, я в этом была уверена и её сын тоже, а вот вторая соседка вызвала подозрение. Еще было рано, когда я вышла в коридор, но у неё свет был погашен, притворившись спящими, ответили на мой стук в двери, что случилось? Во мне была такая злость, что передать трудно, но потребовала встать и зайти в мою комнату, пригласив и вторую соседку с сыном. Я сообщила о пропаже, потребовала признаться кто это сделал, предупредив, что в случае признания, в милицию не пойду. В противном случае, утром с сыном пойдем в милицию, напишем на них жалобу о краже. Старший сын Жанны, Сергей Катков, по фамилии своего отца, рассмеялся, сказав, что делаю из мухи слона. Мои соседки были очень богатыми людьми. Одна получала от больных большие взятки, другая имела мужа китобойца. У меня, как у церковной мыши, ни на книжке, ни дома, не было более этих 5 рублей перед получкой, как назывались деньги, получаемые на заводе, первая порция за пол месяца- аванс, а вторая- получка или же расчет, так как высчитывали все налоги, платили профсоюз и бог знает еще за что. Сашеньки не было, я спала одна. Ночью проснулась от громкого звука, что-то упало. Я очень испугалась, зажгла свет, увидела на полу, упавшую коробку, которая раскрылась и все рассыпалось. Эта коробку никто не трогал более 10 лет, со дня смерти моего мужа. Она стояла на одной из полочек, которые сделал еще мой муж, стояла глубоко у стенки. Как же могла очутиться у самого края, в таком положении, что не смогла устоять? Мои соседи отказались в своей вине, мы были в милиции, привели следователя, который их созвал, заявив, что здесь не было вора со стороны, чужой вор выбросил бы на пол все, что было в шкафу, не зная, где и что лежит. Здесь работал вор свой, точно знавший, что он хочет забрать. Он забрал коробку, для проверки отпечатков пальцев, забрал соседей в милицию. Там были сняты отпечатки пальцев всех соседей, и задавали много вопросов, держали их весь субботний день. Я на Жану смотреть не могла. Мое сердце чуяло беду, начала проверять весь шкаф, так как было еще правое отделение, где находились верхние вещи, кроме того над ними была полка для шляп, а там лежала старая сумка, где находились облигации разных годов подписки, которые прекратили розыгрыши и погашение, на определенное время. Этих облигаций было у меня за много лет моей работы, на 1000 рублей существующих денег, а если считать сколько я выплатила за них со своей зарплаты, то это было 10 тысяч рублей. Конечно, Советскому правительству нужно было заниматься обнищанием людей, вот они и делали обмены денег, о чем я уже писала. Обнаружив эту пропажу, попросила Нину, зубного врача, пойти со мной в милицию в качестве свидетеля, что они у меня были, а я о них забыла, не проверила, не рассказала следователю, что было правдой. Через несколько дней, позвонил в мой звонок мужчина молодой, которого не знала, предъявил мне документ, назвав себя следователем милиции. Вошел в комнату, начал меня уговаривать, чтобы я забрала свое заявление о краже, так как нет никаких отпечатков пальцев на коробке. Он ''бедный'' думал, что я глупее его, но услышав от меня отказ, с возмущением сказала, что если бы меня обворовали на улице, то вообще не обратилась бы к ним, а так как, это случилось в квартире, я хочу этому негодяю посмотреть в лицо, увидеть с кем нахожусь рядом. Он испугался, попросил никому не рассказывать о том, что приходил. Моему возмущению не было предела. Вспомнила, что два дня до его прихода, меня попросила Жана, заглядывать в её комнату, так как она и Сергей уходят, скоро вернуться, а Ромка, младший сын, спит, может испугаться того, что остался один. Я готовила пищу, заглядывала чуть-чуть приоткрыв дверь, но не слышала, когда они пришли, приоткрыв дверь, увидела их на тахте, перепуганными, сидящими молча. Не обратив внимание, не предав значение, ушла на кухню. Все замолкли, я уехала на неделю на конференцию в Москву, по командировке завода, приехав, сразу же пошла в милицию к Костыркину, следователю который просил забрать заявление. Он как ни в чем не бывало, спокойно ответил, что обнаружены отпечатки пальцев Сергея Каткова на коробке, которую забрали у меня дома, которая ночью упала, протянул мне заключение экспертов по проверке. Я ПРОЧЛА И ЗАМЕРЛА ОТ СТРАХА. Помолчав, спросила, что же они собираются дальше делать.? Мне было предложено найти с ней общий язык, на что дала отказ. Меня обокрали, а я должна с ней вести переговоры. Поняла, что получил хороший куш денег. Пошла в районному прокурору, затем написала в городской отдел милиции, получила ответ, что нет состава преступления. На календаре уже был конец лета, а толку никакого, началось все вначале года. Собрав все ответы, написала жалобу на всех по очереди, с кем пришлось столкнуться, отдала секретарю областной прокуратуры. Очень скоро увидела волнение соседей, именно семьи и самой Жанны, которая попыталась со мной заговорить, но отказав, ответила, что разговоры буду вести только с работниками милиции. Меня вызвали опять в ту же районную милицию, к тому же следователю, который забрал коробку, Костыркина отстранили от дела, с ним не пришлось беседовать, а появилась женщина – прокурор, которая открыла дело, так как до сего дня дело никто не открыл, требуя найти общий язык, да оно бы не было и открыто, если бы ни моя жалоба. Деньги сделали свое дело. Ко мне домой пришла прокурор, привела Жану, её сына, а у меня гостила моя двоюродная сестра из Москвы. Прокурор при мне стала допрашивать Сергея, который отказался от кражи. Это возмутило её. Накануне подписал, изложенное объяснение о краже, а сегодня отказался. Прокурор ему сказала, что отпечатки пальцев являются единственными доказательствами воровства, что если дело перейдет в суд, то ему придется отбыть тюремное заключение в течение двух лет, а оттуда он выйдет настоящим вором. После всего, начал опять отказываться. Я заявила, передавайте дело в суд, хватит, с меня уже довольно, не украл, не надо, пусть будет заседание суда. Ему стыдно было при мне признаться, но сказал, что облигации не брал, за 5 рублей купил конфеты, а кольцо выбросил на нашей парадной за батарею. Он жил в таком достатке, дома было то, что никто не видел. Я бы настояла на судебном процессе, но я знала, что после суда, её уволят с работы на ювелирной фабрике, отчиму запретят плавать за границу. Жана бандит, который подкупит любого, чтобы убить меня. Поэтому взяла кольцо, которое она купила, по весу равное моему, наличными 5 рублей, а также 500 рублей, вместо 1000, так как облигаций не брал, иначе и наказание было бы более тяжким. Я написала расписку о том, что получила, украденное её сыном. В мою комнату он вошел, так как на кухне, в металлической коробочке в ящике от кухонного стола, хранился запасной ключ от английского замка, на который закрывалась комната. Я ДОВЕРЯЛА ЛЮДЯМ, не скрывала об этом, устроила Жану на работу, уверена, что это была её инициатива меня обокрасть, кольцо мое было новое, не носила, Бог знает, она могла его подсунуть для продажи вместе со всеми новыми изделиями. А может быть и нет. Они уехали в Мариуполь в гости, в отпуск, врач тоже куда-то, а я нашла обмен своей квартиры с пьяницей, которая хотела объединиться с мамой, разменяла на разные, предоставив Сашеньке свое жилье, отдала почти всю мебель. Комната была в прекрасном районе, на улице Бебеля, угол Проспекта Мира, 23 квадратных метра, с балконом и большим окном, паркетным полом, центральным отоплением, телефон в коридоре. В ней он женился, в ней родилась моя золотая внученька. Я сделала то, что делала всегда для своего сына. Себе 2 года делала ремонты, так как очень запущенно все было. Мои бывшие соседи получили то, что заслужили, если могли так со мной поступить. Они были плод Советской Власти, примером для подражания их детей, милиция, которую можно было купить, но никто никогда не купил и не смог бы купить мою совесть. Образ жизни при Советской Власти ко мне не пристал, не отозвался и в душе моего сына, этим я горжусь, а за них стыдно, кого породила Советская Власть?

Проработав 30 лет без нескольких месяцев, на заводе имени Октябрьской Революции, где меня знали во всех цехах и отделах, где все называли только по имени, ласкающим ухо, и на ''ты'', где каждый цех вызывал свои воспоминания, решила уйти на другой завод, получив приглашение, материально и морально выгодное.

24 октября был последний день моей работы на заводе, а также днем моего рождения ! За 5 дней до этого, подала заявление об увольнении своему начальнику отдела, который очень хорошо относился ко мне, ценил мой труд, как конструктора, понимал мое настроение без слов, умел рассеять глупые мысли, переживания, а их было много, вдруг сухо ответил- оставьте, я подумаю. Хотя от него ничего не зависело, но возмутилась от такого ответа, услышав впервые за 10 лет совместной работы. Мой ответ был тоже резким: когда вы будете увольняться, вы будете думать, а сегодня думаю я. Если не подпишете, уйду в отдел кадров без Вашей подписи. Тогда появилась резолюция-возражаю! В отделе кадров был разыгран другой спектакль. Начальник отдела кадров, прочитав мое заявление, закрыл дверь кабинета, начав призывать к совести, к патриотизму, ведь столько лет проработали. Конечно, опять обозлилось мое сердце, ответив, спросила, что завод для меня сделал за эти годы?- предоставил квартиру, повысил должность? Перепуганный таким ответом, открыл дверь, воскликнул-ша,ша! На Одесском жаргоне, подписал мое заявление. Отдала заявление секретарю директора на подпись, но была вызвана к нему на ковер к 6 часам вечера, после работы на собеседование, зная заранее, весь сценарий, очень не хотела к нему идти, но выхода не было. В кабинете увидела весь цвет антисемитов нашего завода. Там был председатель заводского комитета, начальник головного конструкторского отдела, главный конструктор завода, который вырос из рядового технолога цеха на моих глазах, знал меня очень хорошо, всегда были на ''ты'', а теперь'' гусь свине не товарищ'' уже давно перешел на ''вы'', очень официально, спросил : так куда вы выезжаете? Вот какой антисемит, подумала я, но ему ответила очень резко-''кто вам дал право со мной так разговаривать?" Он уже привык к трепету перед ним, и смутившись, сказал, вы же уходите, предложил перейти к нему в отдел работать, но я опять в долгу не осталась. Ответила, вы выросли и я тоже хочу рости.

Конечно, возмутился, ответив, что все не могут быть главными конструкторами. А МНЕ И НЕ НУЖО, а к вам не перейду. Схватив портфель, выбежал из кабинета. Остальные тоже ушли, поняв, что не собираюсь оставаться, но директор все же блеснул остроумием, сказав: Что ж, насильно мил не будешь. Хотя мне было все равно, я ему нагрубила. " вы, что любовь мне предлагаете? Вы же мне ничего не предложили. Он смутился и сказал, что может добавить 5 рублей к моему ежемесячному окладу, на что получил от меня ответ: я водку не пью и мне ваши 5 рублей не нужны. ВОТ ДО ЧЕГО ДОКАТИЛСЯ АНТИСЕМИЗМ НА ЗАВОДЕ. Кому отдала свою жизнь, знания, любовь к работе, честность во всех вопросах, касающихся нового и нужного заводу. Они все были счастливы, что уже почти очистили завод от евреев. Они не знали, что их ждет полный крах ''империи зла'', которую большевики, создавая, думали вечно будут издеваться над народом, пришел и им конец, бесславный и навсегда. Они уже не смогут получать такие блага жизни, ничего не делая. Как я рада, что уже 17 лет живу в другой стране. Но мой уход очень огорчил мой отдел, где проработала 10 лет с одними и теми людьми, а также мой начальник, который запретил обо мне вспоминать вслух. На следующий день пришла в отдел за своими оставшимися вещами, трудовой книжкой, а это был день моего рождения, мне приготовили цветы, которые обещала забрать, но не вернувшись в отдел, уехала домой. Ко мне их привезла сослуживица, которой дала деньги, чтобы от меня купила два торта в гастрономе, угостила всех сотрудников. Так бесславно ушла с завода. Мой начальник отдела в течение 10 лет совместной работы, поздравлял меня ежегодно с днем рождения, независимо от того, работал ли или же был в отпуске, а также с Новым Годом, и еще 10 лет, когда ушла, звонил домой, где бы ни был в это время. Всегда интересовался моей жизнью, жизнью моего сына, здоровьем моего папы. Не могу забыть, как кричал в трубку телефона, радуясь, что Сашенька поступил в институт. Но это было за долго до моего увольнения. Всегда брал меня с собой, когда ехал по делам нашего отдела в проектные институты, на курсы повышения квалификации. В общем, имела не только начальника хорошего, но и друга в самом прямом смысле слова. Хотя я была уже без мужа, никогда никаких ненужных попыток не проявлял, тем самым сберег на много лет хорошие отношения, имея хорошую жену и сына. Я пришла домой в 2 часа дня, 24 октября, оставив на заводе всю жизнь, лучшие молодые годы, смерть мамы, смерть мужа, полностью опустошенная душой, с тяжестью мыслей о новом коллективе, начальстве и многом, многом другом, что готовит новая работа, а мне уже было 52 года. В этом году мой сын закончил университет, начал работать педагогом математики в 9 и 10 классах средней школы, расположенной напротив завода, с которого только ушла. Пересыпь- это та часть города, где евреи никогда не жили, район полный бандитизма и хулиганства. Конечно, их дети были не лучше, не желали писать контрольные работы, бунтовали из-за плохих оценок, ничего не зная, директор считала, что эти слишком жестокие меры, принятые моим сыном, были слишком жестокими. Мой сын предложил освободить его от работы, с правом выбора работы, по его усмотрению, не педагогической, так как нужно было по закону отработать 3 года. Ей это предложение нужно было, так как хотела устроить, только окончившую университет, знакомую девушку. Директор дала согласие с условием, чтобы он нашел работу, и принес подписанное заявление о приеме. Так и случилось, мой сын навсегда бросил преподавание, начав работать программистом и с божьей помощью очень успешно по сей день, имея уже стаж 27 лет, никогда не жалея. Когда начинал учиться мечтал заниматься теоретическими вопросами математики, научной деятельностью, имея большие способности, но советская власть, не давая свободу выбора в жизни никому, особенно евреям, учила тем самым людей, находить другие пути в жизни. Моему сыну, приехав в Америку с 10 летним стажем программиста, намного легче стало продвигаться в работе, чем это было в Союзе, поэтому может всегда найти себе ту работу, которая и по душе, и по деньгам лучше. Я очень рада этому, очень хотела уезжая, чтобы его способности принесли ему хорошее настроение. Для этого и были все мои старания в жизни, никогда не забывая слова моей свекрови, что мне не на кого надеяться, только на себя. Это было прекрасное назидание, но если бы все так жили, а большевики, всегда жили за счет тех, над кем издевались, кого грабили самым бесчестным образом, лишая трудящихся своих заработков, начиная с мизерных окладов, налогов и облигаций, в течение полувека, до бесконечных обменов денег, которые стали символичными, не способными обеспечить жизнь населения, особенно интеллигенцию. Начав работать на заводе, который по старинке называли ,,Радиалкой'', произошедшего от названия станков, выпускаемых давным- давно, еще до войны, под названием Радиально -сверлильных, замененных после войны на станки с более высокой точностью обработки отверстий, а также их расположения друг относительно друга, а также многие другие. Поездка на работу двумя трамваями, а также расстояние от них до рабочего места, требовали большего запаса времени, чем предыдущий завод. Кроме того, большую сложность представляла, обледеневшая гора между двумя заводами, каждый из них считал не своим долгом, посыпать или же убирать лед. Он мучил прохожих до тех пор, пока ни смилуется над нами солнышко, под лучами которого, лед таил. Кроме всего новый коллектив, новое начальство и многое другое, новое. Я поступила на работу в отел главного конструктора, а точнее отдельное подразделение конструкторов по проектированию станков, имеющих несколько отделов конструкторов, каждый из которых занимается проектированием других видов станков, для других видов обработки отверстий. Они имели свой отдел кадров, главного инженера и начальника, но входили в одно и тоже производственное объединение, в которое входил завод, изготавливающий станки, спроектированные конструкторским отделом. Начав работать, имела в подчинении двух молодых женщин, которые привыкли делать простые чертежики и не думать ни над чем. Мне нужно было общаться с заместителем главного технолога, который сразу понял, что смогу многое для них сделать, поэтому настоял перед главным технологом, чтобы вышел приказ о нашем переселении в то же помещение, где находился отдел главного технолога. Меня эта идея очень обрадовала. Она дала мне возможность перейти на завод без моего вмешательства, а по требованию главного технолога перед генеральным директором объединения, подписавший приказ отдела кадров. Девочки не хотели переходить, остались на старом месте. Мне разрешили подобрать специалистов--инженеров, организовать тем самым, официальный новый сектор, под названием ''унификации и кодирования ".Сектор имел 10 человек, включая меня. Наша работа была нужна отделу главного технолога, так как многое было проделано под моим руководством, с целью сокращения номенклатуры режущего инструмента, который изготавливался в инструментальном цехе завода. Это создавало возможность экономить время и стоимость подготовки производства, высвобождало конструкторов от ненужного проектирования инструмента, используя ранее спроектированные, а также рабочих в инструментальном цехе. Две работы были посланы в Москву на выставку достижений народного хозяйства- ВДНХ. Обе заслужили бронзовые медали, одной наградили меня, а другой- начальника отдела, в который входил наш сектор На основании одной из работ, я сделала справочник, который был издан в ''Издательстве Машиностроение'', под редакцией доктора технических наук, профессора Одесского Политехнического института, Бирюкова Б. Н. Очень быстро был распродан в Москве, не достался даже Одессе. Проработав 9 лет, ушла на заслуженный отдых, отработав еще 20 лет после смерти мужа.

Проработав на новом заводе месяц, очнулась, поняла, что потеряла право на то малое, предоставленное правительством за долгий, беспрерывный труд на одном месте. А именно: тринадцатую зарплату, а также очередь на получение квартиры, в которой стояла уже очень много лет. Хочу пояснить, что называлось тринадцатой зарплатой? Это была премия, которую платили по окончании текущего года, в зависимости от выполнения плана заводам, а также еще каких-то показателей, о которых ничего не знаю и от количества лет, проработанных беспрерывно на этом заводе. Самая большая премия полагалась за 15-тилетний стаж в размере месячного оклада, иногда немного меньше, если не выполнены все показатели в нужном количестве. А бывало и больше оклада, как когда. Вдруг, стало известно, что в клубе завода должно проходить общее собрание коллектива, по случаю встречи с кандидатом в депутаты в бюро обкома партии, нынешнего заместителя первого секретаря Одесского обкома партии по промышленности, по фамилии Борщ, к сожалению, позабыла имя и отчество. Сидя на собрании, вспомнила о том, что беспокоило меня. Ведь работать решила не один год, и каждый из них пришлось бы терять около, а может быть и 200 рублей. Для меня эта сумма денег, была большой, никто не мог мне её дать, кроме моего стажа и завода. После окончания собрания, когда уже на трибуне осталось несколько человек, в числе которых были гость из обкома, товарищ Борщ, а также генеральный директор нашего производственного объединения товарищ. Маненков, и еще какие-то лица мне незнакомые. Набравшись храбрости, быстрым шагом, направилась к трибуне через весь зал, взобралась на трибуну и сразу же обратилась к гостью собрания, рассказав о том, что волновало меня. К моему удивлению, реакция была неожиданной. Во-первых, разговаривал очень доброжелательно, а во-вторых, предложил хорошее решение-оформить переводом мой уход со старого завода, по согласованию двух директоров. Для этого должна была быть подпись настоящего директора, и согласие директора предыдущего завода Клюенко, который мне никогда не пойдет навстречу, о чем сказала тут же Борщу, который повернувшись к Маненкову, спросил согласен ли он подписать перевод ? Как вы думаете, что мог сказать Маненков в ответ человеку, который по должности в сто раз выше его? Он просто не имел никакого морального права на другой ответ. А меня Борщ тут же успокоил, пообещав, в случае отказа подписать документ бывшим директором завода, то его он берет на себя. Конечно, поблагодарив его, побежала тут же к секретарю директора за бланком, заполнив который, оставила секретарю на подпись директору, пока еще не забыл, или не передумал. Ведь он на вопрос Борща, небрежно бросил такую фразу- Почему же нет?

Ответ прозвучал очень скользким, для моего восприятия. Я поняла, что может и отказать. Оба директора были большими антисемитами. Но подписал, не хотел попасть на зуб Борщу. Немедленно направилась к секретарю директора за бланком для оформления перехода, заполнив который оставила тут же на подпись директору, пока еще не забыл о чем шла речь. Его подпись говорит о том, что согласен принять меня на работу по переводу, а значит и согласен платить премии в соответствии с моим общим стажем, а так же согласен предоставлять мне все то, на что имеют право остальные работники завода, имеющие аналогичный стаж. К моему великому удивлению, подписал. На следующий день, я уже сидела в кабинете директора завода Клюенко, который и слушать не хотел о переводе, так как это было связано с аннулированием приказа о моем увольнении по собственному желанию, и оформлению нового приказа ''по переводу'' задним числом, а именно со дня моего ухода. Это не удивило маня. Я этого ждала, ''выпалив'' на одном дыхании, сообщила, что Борщ вас берет ''на себя'', другого выхода не было. Этим вывела его из себя, кстати, не впервые, услышала в приказном тоне, ОСТАВЬТЕ ! Время уходило, результатов не было никаких. Я написала письмо Борщу, напомнив ситуацию, рассказала о себе, о своей 30 -летней работе на заводе, приложив копию моей характеристики, подписанную ''треугольником " инженерных служб, почти перед уходом с завода, отправила с оплаченным ответом о вручении. Не получив ответа, позвонила секретарю Борща, узнала радостную весть, о том, что мое письмо с резолюцией Борща, передано начальнику промышленного отдела обкома партии, для решения вопроса, а также направления двух уполномоченных на завод. Они в количестве двух человек, приехали и заставили КЛЮЕНКО, генерального директора завода, начальника отдела кадров, переделать приказ, зачеркнуть в моей трудовой книжке ''по собственному желанию ", заменив формулировку по'' переводу'', с того дня, когда ушла. Рассказать трудно какая буря поднялась, ненависть лютая. Я ведь другого не ожидала, а главное, Клюенко вызвал к себе на ковер профгруппорга инженерных служб, подпись которой красовалась на моей характеристике, грубо спросив, какое право имела подписать такую характеристику?! Но слава Богу, она не растерялась, была не еврейкой, а просто порядочным человеком, знала меня по работе много лет, могла двумя словами остановить поток злости такого антисемита. Сказав, что здесь в характеристике, все верно написано, как я могла не подписать? Конечно, я была очень рада. Меня вызвала секретарь завкома на очередное заседание, где председатель, члены завкома, а также присутствующий директор, заявили, что не согласны представить мне возможность использовать право перевода, для получения места в очереди, согласно моему стажу, который позволяет быть в числа первого десятка. Они обвинили меня в желании получить квартиру просто без очереди. А то, что отдала 30 лет труда, нервного труда, стоя по 8часов у чертежной доски ежедневно, общалась с производственными цехами, помогала быстрому внедрению в производство, той оснастки, которую спроектировала, а также помогая инструментальному цеху, при изготовлении, решая на месте все вопросы, часто работала по месяцу подряд, бегая по 4 этажам, где трудились рабочие цеха, как станочники, также слесари и лекальщики. Разве я работала в чужом городе, в чужой стране, разве человек должен, для получения квартиры где-то на хулиганской Молдаванке, проработать еще 30 лет? Разве большевики в лице директоров заводов, секретарей партийных организаций, председателей заводских комитетов профсоюза, когда -нибудь, где-нибудь, проработали хотя бы 30 лет? А сколько раз получали те блага жизни, которые никто, никогда не получал из нас-смертных трудяг? Но им все, всегда было положено, нет, они сами себе брали все блага жизни, начиная с кремлевских бандитов, жили за наш счет. Вот через что мне, как и всей стране тружеников, пришлось пройти, вот какой антисемитизм царил в Одессе на всех заводах и не только там!